Проблема лудомании в России достигла масштабов национального бедствия, заявил заместитель председателя комитета Госдумы по бюджету и налогам Каплан Панеш.
«До 12 процентов взрослого населения России могут страдать от тяжелых форм лудомании, при этом в стране отсутствует единая система медицинского учета и помощи таким людям», − отметил парламентарий.
По данным, на которые ссылается Панеш, зависимости от азартных игр могут быть подвержены от 5% до 10% россиян в возрасте до 30 лет. По официальным данным Росстата на начало 2025 года, численность населения России составляла около 146,1 млн человек, а взрослое население (старше 18 лет) – около 116,2 млн человек. Таким образом, Панеш утверждает, что тяжелой формой лудомании в стране страдают до 12 млн человек.
Депутат связывает рост лудомании с агрессивной рекламой и легкодоступностью онлайн-ставок.
Применив данные показатели на Сургут, можно предположить, что игровой зависимостью в той или иной мере в нашем городе могут страдать от 24 до 30 тысяч человек.
Внештатный корреспондент СИА-ПРЕСС встретился с членом сообщества «Анонимные игроманы» Анной, чтобы она поделилась своим опытом противодействия этой зависимости.
− Анна, что такое «игра» в твоем понимании?
− Сейчас для меня игра – это кошмар. Раньше − было не так.
В детстве это приятное времяпровождением с родственниками. Я любила играть с папой на деньги. В дурака, в козла, в лото. Всегда на деньги. Почему-то папа считал, что игра должна быть на деньги – и учил меня. Я всегда ждала, что будет что-то веселое: развлечься, посмеяться… Мама на это смотрела снисходительно.
Деньги были мотивацией, я как будто зарабатывала себе «на карманные расходы».
А потом я повзрослела. У меня появились финансовые трудности, я как-то случайно попробовала решить их с помощью игры. Зашла – и, что самое ужасное, выиграла. Я тогда даже представить не могла, что со временем игра превратится в бессонные ночи и вечный стресс, когда проигрываешь свое. Когда берешь кредиты и микрозаймы, чтобы отыграться, и проигрываешь еще больше. Когда ты находишься в отчаянии и не знаешь, как быть дальше.
− С чего все началось?
− Наверное, я пришла в игру с моим на тот момент молодым человеком. Он, кстати, сразу честно мне признался, что игроман – но меня это совершенно не испугало. Я не считала игру чем-то страшным, это было просто приятное время провождение, досуг.
Он постоянно пытался выиграть. Мы сидели в клубе, общались… Но в процессе общения что-то происходило. Он все больше погружался именно в игру, иногда даже начинал бить автомат. Я говорила ему: хватит, пойдем… Но на каком-то этапе его уже было невозможно оттащить от автоматов. Было, я уже сижу в такси, а его все нет. И вот он прибегает, весь светящийся и радостный, хвастается выигрышем. А мне это не нравилось. Я видела, что он ставит автоматы выше меня. ..
Понять его я смогла его только когда сама стала игроманкой.
− Для многих азартные игры – это как табак и алкоголь, символ и демонстрация своей «взрослости», отрыва от родителей…
− Соглашусь. Когда я только познакомилась со своим будущим мужем, мы стали снимать квартиру, − конечно, возникли финансовые вопросы. И я подумала, что игра – это способ эти вопросы решить. Я подумала, что могу все решить, всех обеспечить, купить самые лучшие вещи. И меня будут все любить… Ведь деньги – это в том числе возможность привлечь людей, доказать свой успех. Чем больше денег у меня будет – то есть, чем больше денег я выиграю, − тем лучше ко мне будут относиться.
И я втянулась в игру. Играла ночами. Из-за этого на следующий день на работе была не в себе, допускала ошибки. Однажды меня лишили премии. И в этот момент я поймала себя на том, что переживаю чувство проигрыша: как будто я ПРОИГРАЛА свою премию. У меня возникло желание отыграться, я пошла в клуб – и выиграла!
И у меня возникло чувство ПОБЕДИТЕЛЯ: вы мне не нужны, я могу справиться сама!
Зачем мне работа, если я могу играть и выигрывать?
Работа на тот момент была связана с общением с людьми. Тяжелая эмоциональная работа, за которую не очень много платили. И это раздражало. С работы раздражение приносилось в личную жизнь, начинались ссоры с близкими людьми, с друзьями и коллегами. Отношения со всеми все больше портились. И мне все меньше хотелось общаться с другими: я не видела в этом смысла.
Мои родители беспокоились. Деликатно намекали, что «пора повзрослеть»: найти работу, делать карьеру, строить и обустраивать дом… но я не видела возможности КАК это сделать, кроме как выиграть много-много денег, забрать их и уйти.
Я задавала себе вопрос: ПОЧЕМУ я пришла в игру?
Иногда я думаю, что это оборотная сторона моего, пожалуй, достаточно сильного характера. Я всегда больше общалась с мужчинами, а мужчин общество с детства настраивает на достижения, успех, демонстрацию этого успеха. Быть достигатором.
А игра дает это чувство достижения. Азарт в завоевании каких-то целей, который сопровождается материальным поощрением. А если проигрываешь – наоборот, хочется скорее отыграться. Потому что я победитель, я не могу проиграть!
И ты готов на все: залезть в кредиты, взять микрозаймы, одолжить у друзей и знакомых.
Однажды я за час взяла около двадцати микрозаймов. Не было понимания, как я буду это возвращать: я была уверена, что выиграю – и все всем верну.
Забавно, что на одном из этапов жизни я работала официантом в игровом клубе, и всегда с недоумением смотрела на людей, которые не могут остановиться и проигрывают все. Я запомнила одну женщину. Взрослую, возможно, даже пенсионерку. Которая проиграла все, сказала, что проиграла свои деньги «на черный день» − и ходила просила у других игроков, чтобы ей заняли, чтобы она могла отыграться. И это было страшно. До такого я не дошла, но, наверное, была близка к этому.
− Но сейчас игровых клубов официально нет…
− Потому что игра переместилась в интернет. И это, наверное, даже еще коварнее. Если в «живом» клубе, когда выигрываешь, то еще есть шанс забрать деньги и уйти, то в интернет-казино ты не чувствуешь ценности денег. Еще и организаторы используют разные психологические приемы, чтобы затруднить вывод. Однажды у меня был большой выигрыш, шестизначная сумма. И я не могла просто их разом вывести и забрать: правила, что только частями, в течение некоего срока. Постоянные «технические сбои» или «спецпредложения от менеджеров». Организаторы знают, что если человек «болен» игрой − в конце-концов у него не хватит терпения – и он опять начнет играть и проигрывать то, что «выиграл».
− Почему люди не могут остановиться, когда сорвали «джек-пот»?
− У всех по-разному, полагаю. Для кого-то – потому что «джек-пот» - это «еще чуть-чуть, и я наконец отыграю все, что проиграл до этого». Для кого-то – «еще чуть-чуть, и мне хватит полностью все кредиты закрыть»…
− Когда ты поняла, что для тебя игра стала уже зависимостью, что ты не можешь справиться сама?
− Однажды рано утром я в очередной раз не выспалась. Я лежала на диване. Рядом лежал муж. И меня вдруг озарило: куда все это катится? Чем это может закончиться? И началось отчаяние. Мне захотелось с кем-нибудь поделится – я стала искать в интернете, у кого такая же проблема. Оказалось, таких людей сотни и тысячи. Я стала читать истории этих людей. И увидела много общего, в ситуации, в восприятии, в оценке…
Я спросила, что делать. И мне предложили обратиться в специализированные группы, дали контакт представителя в Сургуте. И так я пришла в «Анонимные игроманы».
Да, прийти на первую встречу было страшно. Но я приняла решение и пришла.
Меня выслушали. И я поняла, что меня поняли.
Если от других знакомых я всегда слышала, мол, «ну, если понимаешь проблему – то просто не играй», то тут меня впервые поняли, что я НЕ МОГУ НЕ ИГРАТЬ.
И что я такая не одна, что это болезнь, которой больны многие, но не многие готовы себе в этом признаться. Но выход есть. Можно вырваться, можно жить нормальной жизнью.
Я не поверила. Но решила попробовать, потому терять мне было нечего.
Мой первый наставник посоветовала мне перепоручить все мои финансовые вопросы родным и близким. Впрочем, потом я поняла, что это было не главное.
Главное – это прислушаться к себе, проанализировать себя. А это очень сложно сделать самой для себя. Даже врачи сами себя не лечат, и психологи сами себя не консультируют. Нужна помощь со стороны, от людей, которые поймут и поддержат. Поддержат мягко и деликатно, а не жестким контролем и окриком. Потому что они сами прошли через это, знают и понимают.
− Но не «детская» ли эта позиция? Я не могу справиться сам, пусть кто-то меня контролирует?
− Думаю, нет. Как раз наоборот, признать, что ты что-то не можешь, и попросить помощи у того, кто уже решил подобную проблему – это как раз шаг взрослого осознанного человека. Для меня – это шаг из «детства» во «взрослость».
Работая по программе, ты каждый раз задаешь себе вопрос: готов ли я взять на себя ответственность? И поддержка – это не мнение со стороны, мол, «все – ты готов». А именно подводка: на каком ты сейчас шаге? Что тебе еще мешает? Чего ты опасаешься?
И когда ты честно отвечаешь себе на эти вопросы – ты взрослеешь духовно. Ведь взрослость – это как раз готовность брать на себя и нести ответственность. Понимать, что и зачем ты делаешь, к чему это может привести. Распоряжаться собой не переламывая себя, а понимая, что ты можешь. Ты справишься…
− Как изменилась твоя жизнь, когда ты перестала играть?
− У меня появилось больше времени. И я вдруг увидела людей вокруг. Увидела много дел, которые можно сделать, мест и мероприятий, которые можно посетить, открыла для себя новые хобби и интересную полезную деятельность.
Я не видела этого раньше, потому что была полностью погружена в себя, в свои проблемы и пыталась решить их игрой. Но игра в итоге только ухудшала ситуацию.
Я рада, что встретила людей, кто помог мне заново увидеть мир.
И я на своем опыте могу сказать: если вы в отчаянии, если вы дошли до предела – не замыкайтесь в себе. Приходите в группы поддержки для игроманов.
Вам помогут. Проверено на себе.