С 1 апреля в Югре начнет работать сервис «Безопасная школа», через который можно будет сообщать о нарушениях в образовательных учреждениях. На постах охраны в школах разместят QR-коды, которые надо отсканировать, кратко описать ситуацию и прикрепить фото или видео.
Так и вижу, как входит подросток с ружьем или топором в школу, а все кидаются сканировать код. По мне, так это еще один способ кошмарить школьную охрану, которую почему-то назначили главной виновницей существующих проблем с воспитанием школьников.
У одной моей знакомой, многодетной, и, между прочим, не самой плохой матери, возникла большая проблема со старшей дочерью-подростком, та не хочет учиться, не хочет работать, пропадает из дома. Отец умер несколько лет назад, а мать испробовала все способы воздействия – уговоры, ругань, запирание чада дома, лишение телефона, курсы бесед с детским психологом и даже принудительное лечение в ПНД. Несколько раз дочь пришлось искать с полицией, после чего истерзанной маме выкатывали штраф и необходимость объясняться со строгими дамами из отдела по делам несовершеннолетних – и это вся «помощь», которую ей смогли оказать.
Зато, когда однажды моя средняя дочь упала, поскользнувшись на горке, и мы примчались с ней в «травму», туда со скоростью света прилетела инспектор отдела по защите прав несовершеннолетних, и оттирая меня от испуганного ребенка, стала увещевать ее «не бояться маму, а сказать всю правду, как именно она была травмирована?». Или когда у моей восьмилетней дочери появилась «бесхозная» подруга-одноклассница, которая неделями не ночевала дома, и ее пьющей маме не было до этого дела, только через полгода (!) учительница добилась того, чтобы ювенальные службы нашли бабушку девочки и отдали ей ребенка.
И это еще хорошо, что в начальной школе классная руководитель забила тревогу и неоднократно позвонила в социальную службу. В школе нынче всем не до детских проблем, учителям успеть бы всю документацию заполнить и учеников к ЕГЭ натаскать, школьные психологи, кажется, тоже отчеты пишут в большом количестве. В школе как-то не до мероприятий, никаких кружков, никакой общественной нагрузки, освобожденные подростки стадами гуляют по торговым центрам.
И нет у нас никаких учреждений (кроме спецшколы полутюремного типа), где бы всерьез, не для галочки, работали с трудными подростками, создавали для них условия перевоспитания, как-то влияли на их неустойчивую психику. Где же все эти «флаги на башнях», педагоги а-ля Макаренко, где реальная помощь родителям, которые отчаялись и опустили руки, борясь за своего ребенка с ним самим?
Чего же мы удивляемся, что оставленные на произвол судьбы трудные дети, решают свои проблемы, уходя из дома или приходя в школу с топором?